«После того случая от них не пахло ничем, кроме дорогого одеколона»: как Жулин выбил из Костомарова привычку нарушать режим
После завершения собственной спортивной карьеры Александр Жулин максимально резко переключился на тренерскую работу. Со временем он стал одним из самых влиятельных наставников в танцах на льду, а его самой успешной парой стали Татьяна Навка и Роман Костомаров. Однако до олимпийского золота, дисциплины и образцового режима был совсем другой, куда менее глянцевый этап — с нарушениями, штрафами и жесткими воспитательными мерами.
Одну из показательных историй Жулин приводит в воспоминаниях, и связана она не только с Костомаровым, но и с другим фигуристом — Виталием Новиковым. В те годы Новиков находился в активном поиске партнерши и тренировался в Москве в одиночку. На горизонте появилась перспективная возможность: его пригласили на просмотр к американской фигуристке Маккензи Моливер. Просмотры прошли удачно, и в итоге Виталий принял приглашение ее семьи, переехав в США, чтобы продолжать карьеру в новой группе.
В узком кругу Новикова звали Парашютистом — прозвище появилось после эпизода, который легко мог закончиться трагедией. Во время летних сборов, на одном из неформальных мероприятий, Виталию понадобилось перебраться с балкона одной гостиничной комнаты на другую на пятом этаже: дверь, судя по всему, ему так и не открыли. При попытке перелезть он сорвался вниз, но чудом оказался на хвойном дереве, которое смягчило падение. Травмы были серьезными, восстановление заняло много времени, однако Новиков все же вернулся в спорт, хотя этот эпизод навсегда закрепился за ним и в биографии, и в виде прозвища.
Переезд в США дался Виталию нелегко прежде всего финансово. Для того чтобы хоть как‑то сокращать расходы, он и Роман Костомаров решили снимать общие апартаменты. Совместное проживание делало аренду более доступной, но приводило и к тому, что оба оказывались в одной и той же компании, под одним и тем же влиянием — в том числе и в вопросах дисциплины, режима и отношения к работе.
Жулин вспоминает, что однажды в обычный понедельник, зайдя на тренировку, отчетливо почувствовал запах алкоголя сразу от обоих спортсменов. Накануне он долго и тщательно расписывал недельный план подготовки, выстраивал нагрузку, акценты, восстановление. И вдруг оказалось, что вся эта работа обесценена: фигуристы пришли на лед в состоянии, которое недопустимо для профессионального спорта. Разозлившись, тренер выгнал их с тренировки и объявил жесткое наказание.
Каждый из спортсменов был оштрафован на сто долларов — сумму, весьма ощутимую для тех, кто и так считал каждую копейку. Жулин заявил прямо: без оплаты штрафа выход на лед закрыт. На следующий день Костомаров и Новиков пришли в каток уже заметно поникшими, отдали деньги и только после этого были допущены к работе. Но история на этом не закончилась — тренер заранее продумал систему, которая не оставляла пространства для повторения ошибок.
Жулин объявил правило: каждый новый случай выхода на тренировку с запахом алкоголя будет караться штрафом в геометрической прогрессии — 200, 400, 800 долларов и так далее. Для молодых спортсменов это означало почти катастрофу: даже первая сотня давалась сложно, а суммы в несколько сотен могли превратиться в финансовую яму. Услышав такие условия, Роман не выдержал и сказал: «Это жестоко». На что тренер ответил: «Зато справедливо». Для него важно было не просто наказать, а сформировать у подопечных устойчивое понимание: профессиональный спорт не терпит поблажек.
Несмотря на предупреждение, все же последовали новые нарушения. Таблица штрафов начала «расти» — и только на отметке в 800 долларов история окончательно прервалась. Именно после этого, по словам Жулина, ситуация резко изменилась: больше он не чувствовал от спортсменов запах спиртного — только «дорогой одеколон». Откуда молодые фигуристы брали такие суммы, до конца так и не выяснилось, но сам тренер признает: система сработала блестяще, а главное — без повторных срывов.
Самым символичным финалом этой истории стал эпизод на чемпионате мира. К тому моменту Костомаров уже стал совершенно иным спортсменом: сосредоточенным, собранным, с абсолютно иным отношением к профессии. После турнира Жулин достал конверт, в который заранее сложил все полученные от Романа штрафные деньги, и вручил его ученику. «Надеюсь, ты все понял», — сказал тренер. Больше они никогда не возвращались к этой теме: урок был усвоен, а доверие между наставником и спортсменом упрочилось.
Если взглянуть на карьеру Виталия Новикова и Романа Костомарова дальше, контраст заметен особенно отчетливо. Новиков так и не добился действительно громких международных успехов, оставаясь в тени более статусных фигуристов. Костомаров же в 2006 году поднялся на олимпийскую вершину, став чемпионом Игр и одним из главных героев российского фигурного катания. И в этой истории, как считает сам Жулин, тонкая грань между успехом и провалом проходила в том числе через те самые штрафы и жесткий разговор о дисциплине.
Эпизод с «дорогим одеколоном» показывает, насколько в фигурном катании важна не только техника, хореография и талант, но и повседневный режим. Любая слабость — ночь с алкоголем, пропущенная тренировка, невосстановившийся организм — откладывается на результате. В танцах на льду, где тысячные доли балла могут изменить судьбу медали, цена одного «веселого» вечера нередко измеряется годами труда. В этом смысле жесткие методы Жулина были не жестокостью, а попыткой вовремя остановить разрушительную привычку.
Для молодых спортсменов эта история — наглядный пример, как тренер может сочетать роль наставника и воспитателя. Жулин не просто ругал и запрещал — он создавал систему, в которой спортсмен сам понимал последствия своих решений. Деньги, отданные в виде штрафов, вернулись к Костомарову не как подачка, а как символ: все, что он терял из‑за недисциплинированности, мог бы изначально направлять на собственное развитие и карьеру.
Важно и то, что тренер не стал превращать ситуацию в публичную порку. Внутри группы он действовал жестко, но справедливо, при этом снаружи защищал своих подопечных. В высшем спорте подобный баланс крайне редок: быть одновременно требовательным и в то же время оставаться человеком, готовым в нужный момент поддержать. Для Костомарова именно такое сочетание строгости и доверия стало фундаментом, на котором позже вырос олимпийский характер.
Если бы тогда, в те американские годы, Костомаров не встретил наставника, готового пойти на непопулярные меры, его путь мог сложиться иначе. Несколько эпизодов с нарушением режима легко превращаются в привычку, а привычка — в стиль жизни. Спорт высоких достижений не прощает систематического неуважения к себе и своему делу. История с прогрессирующими штрафами была не только финансовым ударом, но и своеобразной «последней остановкой», за которой — уже не спорт, а постепенное выбывание из элиты.
Для самого Жулина эта история — еще одно подтверждение его подхода к профессии тренера. В его понимании наставник обязан не только учить элементам и программам, но и формировать характер, объяснять, где заканчивается «молодость» и начинаются ответственность и цена выбора. Иногда это требует жесткости, иногда — тонкого психологического хода, как с тем самым конвертом на чемпионате мира.
С годами эпизод с «дорогим одеколоном» превратился в почти анекдотичную, но очень показательная деталь биографии. За легкостью формулировки скрывается серьезный смысл: пока спортсмены пахли спиртным, они не могли пахнуть победами. Как только от них стало исходить только благоухание парфюма и пот от тяжелейшей работы, на горизонте появились титулы и медали. И олимпийское золото Костомарова — один из главных аргументов в пользу того, что одна вовремя поставленная точка в безалаберной юности способна изменить всю последующую жизнь.