Как устроен тренерский штаб Павла Слюсаренко, кто работает с парами в Перми и почему именно этот город ворвался в элиту российского фигурного катания? Запомните эти фамилии: вокруг них сегодня строится одна из самых эффективных школ страны.
В российском фигурном катании много лет жила почти непреложная истина: за большими победами нужно ехать в Москву или Санкт‑Петербург. Там — самые раскрученные тренеры, лучшие арены, медицинская поддержка, ресурсы федерации, удобный доступ к соревнованиям и сборам. Для талантливого подростка из любого региона схема выглядела одинаково: проявиться дома, выиграть пару стартов — и как можно быстрее перебраться в столицу, иначе путь к вершинам будто бы был закрыт.
На этом фоне Пермь сначала выглядела как приятное исключение, а затем вообще превратилась в самостоятельный центр силы. Город, который раньше редко вспоминали в ряду главных «витрин» российского фигурного катания, за несколько лет превратился в мощную базу, прежде всего в парном катании. Здесь сформировалась своя школа, отлаженная система подготовки и полноценный тренерский штаб вокруг 39‑летнего специалиста Павла Слюсаренко.
По сути, это продолжение знаменитой пермской традиции, заложенной Валерием и Валентиной Тюковыми. Несколько десятилетий они шаг за шагом создавали фундамент местной школы парного катания. В их группе вырос олимпийский чемпион Максим Траньков, а сама Пермь задолго до нынешних успехов считалась одним из главных регионов, где «делают» сильные спортивные пары. Фраза «пермская школа парного катания» давно вошла в лексикон тренеров и комментаторов. Только долгое время к ней добавляли оговорку: блестящие юниоры — да, но взрослые победы чаще уходят в столичные группы.
Ученику Тюковых Павлу Слюсаренко выпало продолжить эту историю на новом витке. Его работа стала следующим этапом эволюции: Пермь перестала быть просто «кузницей талантов для других» и стала уверенно выводить на лёд пары международного уровня, которые уже в юниорском возрасте сравниваются не с региональными соперниками, а с лучшими дуэтами мира. И главное — это происходит не эпизодически, а из сезона в сезон.
Переломным моментом стала пара Аполлинарии Панфиловой и Дмитрия Рылова. Их победы — финал юниорского Гран‑при, золото юниорского чемпионата мира и Юношеских Олимпийских игр 2020 года — стали громкой заявкой. Региональная группа показала, что способна не просто растить перспективных ребят, а доводить их до статуса «номер один в мире» в своей возрастной категории. Для многих это стало сигналом: в парном катании теперь существует ещё один мощный центр притяжения — Пермь.
За Панфиловой и Рыловым последовала новая волна. В 2023 году произошло событие, которое внутри фигурного катания назвали уникальным: весь пьедестал первенства России среди юниоров в парном катании заняли пары из Перми — и все они были учениками Павла Слюсаренко. Золото взяли Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков, серебро — Юлия Артемьева и Алексей Брюханов, бронза — Елизавета Осокина и Артём Грицаенко. Для одного региона, да ещё и не столичного, такой расклад почти немыслим.
Но Пермь стала обсуждаемой не только из‑за медалей. Не меньший интерес вызывает сама организация работы. Там, где раньше региональные центры держались на одном-двух энтузиастах, тренирующих «от и до» — от ОФП до постановки программ, — в Перми выстроили полноценный штаб по столичному образцу. Не формальный список ради отчёта, а команда с чётким разделением ролей.
Сам Слюсаренко постоянно подчёркивает: современное парное катание — это конструктор из десятков деталей, и одному тренеру физически невозможно закрыть всё. Сложность элементов, требования к хореографии, необходимость индивидуальной работы с каждым спортсменом и одновременное ведение нескольких топовых пар требуют именно командного подхода. И в этом он видит главный ресурс Перми: не «звезда‑одиночка», а связка специалистов, которые дополняют друг друга.
Сегодня в штабе Слюсаренко трудятся Егор Закроев, Татьяна Тудвасева, Степан Коротков, хореографы Иван Малафеев и Ксения Васькина, а программы на постоянной основе ставит приглашённый московский постановщик Сергей Плишкин. Большинство этих людей Павел хорошо знал ещё в те времена, когда они сами выходили на соревнования как спортсмены. Это не случайный набор фамилий, а команда, которая выросла из общего опыта и доверия.
«Степан — мой ученик, которого мы пригласили из Кемерова. Татьяна Сергеевна тоже каталась у меня один сезон. А Иван Александрович работал хореографом в одиночном катании, но потом продолжил сотрудничество со мной», — объясняет Слюсаренко, как складывался его штаб. Фактически вокруг него собрались те, с кем он уже разделил лёд, тренировки, сборы и кому доверял еще в период своей спортивной карьеры.
Особая глава в этой истории — Егор Закроев. Именно его Павел называет человеком, с которым у него полностью совпало видение фигурного катания и самой профессии тренера. Решение о переезде для Егора оказалось непростым: «Не с первого раза согласился. Первый раз отказал, второй раз взял паузу. Но когда Егор приехал, сразу все стало понятно», — вспоминает Павел.
Сам Закроев признаётся, что долго сомневался: семья, работа, уже налаженная жизнь в Красноярске — всё это удерживало. Его путь в фигурном катании и географии получился длинным: Ачинск — Пермь — Москва — Красноярск — и снова Пермь, куда он впервые приехал ещё подростком. Тогда Слюсаренко только вернулся из шоу и принял решение окончательно связать себя с тренерской работой и с этим городом. «С того времени началось наше сотрудничество как тренера и спортсмена», — говорит Егор.
Как фигурист Закроев прошёл через юниорскую сборную, этапы Гран‑при, постоянные переезды и попытку закрепиться в Москве. «На тот момент был стереотип, что в Перми нет взрослого мастерского катания, и нужно двигаться дальше», — признаётся он. Опыт работы в столичных школах, по его словам, позже стал важной частью формирования собственного тренерского взгляда: что работает, а что нет, как строятся процессы в крупных центрах, какое отношение к деталям отличает топ‑уровень.
«Всё, что ты делаешь как спортсмен или как тренер, впитывай как губка» — эту фразу Егор до сих пор считает для себя ключевой. После завершения карьеры он несколько лет трудился в Красноярске, занимался одиночниками, выстраивал свою небольшую группу. «Меня там всё устраивало. И финансово, и семья рядом. Поэтому я и мешкался», — честно говорит Закроев. Но со временем стало не хватать ощущения большой команды и высокого уровня задач.
«Если я не горю — тяжело из меня что‑то сделать. Но если горю, могу работать круглосуточно. Могу пожертвовать временем, здоровьем ради фигурного катания», — описывает он своё отношение к делу. В итоге желание снова оказаться внутри серьёзного проекта перевесило, и он принял приглашение из Перми. Для штаба Слюсаренко это стало не просто пополнением — фактически в команду пришёл заместитель, способный не только вести пары на льду, но и разделять ответственность за стратегию развития всей группы.
Сочетание разных тренерских биографий — ещё один секрет пермской школы. В штабе есть люди, которые прошли через шоу, через региональные школы, через опыт Москвы, через травмы и раннее завершение карьеры. Каждый привносит в общий процесс свою оптику: кто‑то лучше чувствует психологию подростков, кто‑то фанатично следит за техникой прыжков, кто‑то отвечает за «склейку» программ, чтобы зрители запомнили номер, а не только набор элементов.
При этом внутренняя структура работы в Перми всё больше напоминает профессиональные команды в игровых видах спорта. Есть «главный тренер» — Слюсаренко, который определяет курс и принимает ключевые решения по парам. Есть «ассистенты», которые ведут ежедневную работу на льду, оттачивают детали, контролируют нагрузку. Есть «координаторы» по хореографии и постановке программ, которые следят за стилем, музыкальными решениями, сценическим образом каждой пары. Фактически это мини‑клуб внутри одной школы.
Отдельный пласт — работа с хореографами. Пермская школа традиционно ассоциируется с мощной техникой: сложные поддержки, качественные выезды, надёжные выбросы. Но в современном парном катании без выразительной хореографии невозможно конкурировать за верхние строчки. В штабе это понимают и делают ставку на синтез: техники и артистизма. Иван Малафеев и Ксения Васькина отвечают за то, чтобы программы пермских дуэтов не выглядели вторичными, а каждый сезон приносил новые находки в пластике и работе с музыкой.
Приглашение Сергея Плишкина — ещё один штрих к общей картине. Это пример того, как региональная школа не боится выходить за собственные рамки и взаимодействовать с внешними специалистами, если это помогает расти. Постановщик регулярно приезжает в Пермь, работает с несколькими парами сразу, подстраивает программы под сильные стороны конкретных фигуристов. Такой подход позволяет пермякам не зацикливаться на одном стиле и быть узнаваемыми на льду.
То, что происходит в Перми, важно не только для самого города. Это пример для других регионов: можно строить сильную школу, не переезжая в столицу, если есть системная работа, команда и понятная стратегия. При этом пермская модель не отрицает Москву и Санкт‑Петербург как центры притяжения, а предлагает альтернативный маршрут: спортсмен может вырасти до мирового уровня дома, не теряя связи с родным городом и не проходя через болезненные переезды в подростковом возрасте.
Ещё один важный элемент успеха — работа с возрастным переходом. Именно на стыке юниоров и взрослых многие перспективные пары «теряются»: растёт нагрузка, меняются требования к компонентам, усложняется конкуренция. В Перми этот этап стараются проживать осознанно: планируют изменение телосложения, подстройку элементов под новые физические параметры, корректируют тренировочные циклы. Тренерский штаб заранее готовит спортсменов к тому, что юниорские победы — только начало пути, а не вершина.
Немало внимания уделяется и атмосфере внутри группы. Когда в одном катке одновременно занимаются несколько сильных пар, легко получить разрушительную конкуренцию и скрытое соперничество. В пермской школе акцент делают на общей цели: каждый успех «своих» — повышение статуса всей школы. У юниоров есть живой пример старших, к которым можно подойти за советом. Старшие пары понимают, что за ними следят и равняются — это заставляет держать планку.
Интересно, что Пермь постепенно перестаёт восприниматься как чисто «местная» школа. Всё больше фигуристов из других регионов рассматривают этот город как реальную альтернативу столицам. Для кого‑то решающим фактором становятся условия и внимание тренеров, для кого‑то — возможность оказаться в Центре, где парное катание стоит на первом месте, а не находится в тени одиночников. Пермский проект доказывает: если выстроить грамотную работу, то география перестаёт быть приговором.
Главный итог последних лет — в парном катании России теперь не два полюса, а как минимум три. Москва и Санкт‑Петербург по‑прежнему задают тон, но Пермь уверенно вошла в круг городов, которые формируют облик вида спорта. Система, выстроенная вокруг Павла Слюсаренко и его штаба, продолжает развиваться: приходят новые хореографы, подрастают следующие поколения пар, тестируются новые форматы подготовки.
Именно в этом и кроется главный секрет пермского рывка: не в одном талантливом тренере и не в удачной плеяде спортсменов, а в долгой, продуманной системе, которая умеет учиться, меняться и при этом оставаться верной своим корням — той самой «пермской школе парного катания», о которой когда‑то говорили исключительно в контексте юниоров, а теперь всё чаще — в разговоре о вершине российского и мирового уровня.