Экс-президент «Спартака» Андрей Червиченко обрушился с резкой критикой на популярный западный стриминговый сервис Netflix и признался, что сознательно переключился на российское кино и сериалы. По его словам, зарубежный контент перестал вызывать интерес, а в центре его личных предпочтений теперь — отечественные проекты.
Бывший руководитель московского клуба отметил, что уже давно изменил свои привычки зрителя и всё реже обращается к западным фильмам. Он подчеркнул, что российские картины и сериалы кажутся ему ближе по духу и понятнее, поскольку лучше отражают реалии, в которых живут зрители в России.
Особенно жестко Червиченко высказался о Netflix. По его словам, сервис «сделал всё возможное, чтобы его продукцию стало невозможно смотреть». Экс-президент «Спартака» крайне негативно отреагировал на изменившуюся идеологию и стилевую подачу западного контента, где, по его мнению, акцент всё чаще делается не на сюжете и драматургии, а на повестке и демонстративном разнообразии. Он употребил в адрес сервиса грубые и оскорбительные выражения, заявив, что не желает смотреть продукции, в которой, как ему кажется, чрезмерно акцентируется внимание на расовом и гендерном многообразии и теме сексуальных меньшинств.
Червиченко также предположил, что многие сценарии западных фильмов и сериалов будто бы созданы по шаблону, который способен воспроизвести даже искусственный интеллект. По его словам, уже к тридцатой минуте просмотра становится ясно, как будет развиваться история и чем она закончится. Такой предсказуемый, «по кальке» выстроенный сюжет, по его мнению, убивает интригу и интерес, превращая кино в поток однотипных историй.
На этом фоне экс-президент «Спартака» противопоставил зарубежному контенту российские фильмы и сериалы. Он назвал их более «жизненными» и «реалистичными», подчеркнув, что в отечественных проектах герои и ситуации кажутся ему естественными, а не надуманными ради соответствия модным трендам. Именно за счёт приземлённости и узнаваемости реальностей, уверен он, российское кино сегодня выигрывает в глазах многих зрителей.
В качестве примера Червиченко привёл сериал «Константинополь», который он смотрел недавно. По его словам, в этом проекте события развиваются жёстко и без прикрас: если персонажа убивают — значит, его действительно убивают, а не создают видимость опасности, как это нередко бывает в голливудских боевиках. Он противопоставил это массовому американскому кино, где, по его словам, зрителю показывают «перестрелки ради картинки», в которых герои могут двадцать раз выстрелить и ни разу не попасть.
Экс-президент «Спартака» указал, что не испытывает никакого дискомфорта из‑за того, что лишён возможности смотреть часть западных новинок, которые сейчас не доходят до российского проката. Наоборот, он отметил, что за счёт такого «информационного фильтра» у него появилось больше поводов присматриваться к отечественным премьерам и пересматривать российские сериалы, многие из которых, по его мнению, ничуть не уступают иностранным, а иногда и превосходят их по содержанию.
Заявления Червиченко укладываются в общую тенденцию последних лет, когда часть зрителей в России всё чаще обращается к отечественному контенту. Речь идёт не только о патриотическом настрое, но и о запросе на истории, понятные без культурного «перевода» — с узнаваемыми типажами, российскими реалиями и проблемами, близкими широкой аудитории. Для таких зрителей западное кино всё чаще кажется либо слишком идеологизированным, либо чрезмерно оторванным от их повседневной жизни.
Одновременно меняется и сама структура потребления видеоконтента. Если раньше Netflix и другие международные платформы воспринимались как главный ориентир качества, то сейчас всё больше обсуждается рост уровня локальных сервисов и производств. Российские студии активно осваивают жанр сериалов, экспериментируют с историческими драмами, триллерами, спортивными и криминальными историями, стараясь предложить зрителю альтернативу западным хитам.
Отдельный пласт дискуссии касается роли искусственного интеллекта в кинопроизводстве. Червиченко в своей критике фактически сформулировал распространённую претензию: многие современные фильмы действительно кажутся «выведенными по формуле». Условный набор ходов — завязка, конфликт, поворот, финальная мораль — отрабатывается настолько шаблонно, что зритель заранее угадывает каждую сцену. На этом фоне растёт интерес к проектам, в которых допускается неоднозначный финал, сложные персонажи и морально спорные решения — и часть таких экспериментов сегодня как раз появляется в российских сериалах.
Нельзя игнорировать и культурный аспект его высказываний. Червиченко озвучил довольно жёсткое, эмоциональное отношение к тому, как в западных фильмах и сериалах всё чаще поднимаются темы расового разнообразия, гендерной идентичности и ЛГБТ. Для части аудитории это стало поводом для отторжения, поскольку зрители ощущают, что главный фокус смещается с самой истории на демонстративное следование новой социальной повестке. Другие же, напротив, считают подобные изменения естественным отражением трансформации общества. Однако позиция Червиченко символична именно как голос той части публики, которая не приемлет резкой смены акцентов в массовой культуре.
Важный момент в его словах — ностальгия по «честному» кино, где сюжет строится на конфликтах, понятных каждому зрителю, а не на желании галочкой отметить все модные темы. В этом смысле его симпатии к «Константинополю» и другим отечественным проектам можно рассматривать как попытку найти в текущей массовой продукции ту самую «жизненную правду», за которую всегда ценили хорошее кино и крепкий сериал.
При этом тенденция, которую описывает Червиченко, не единственная на современном рынке. Наряду с запросом на локальное и «реалистичное» кино существует и значительный пласт аудитории, по‑прежнему интересующейся большими зарубежными премьерами, сложными авторскими фильмами и независимыми проектами. Но именно в массовом сегменте становится заметен раскол: одни принимают новую стилистику крупных платформ, другие — как экс-президент «Спартака» — демонстративно от неё отворачиваются.
Его высказывания невольно поднимают ещё один вопрос: способно ли российское кино устойчиво воспользоваться этим «перетоком» зрительского внимания? Для этого, помимо идеологической близости, зрителю нужны сильные сценарии, качественная режиссура и актёрская игра, конкурентные по уровню с лучшими зарубежными образцами. Пример того же «Константинополя» и ряда других успешных отечественных проектов показывает, что потенциал есть. Однако, чтобы удержать зрителя, одной только критики Netflix и апелляции к «жизненности» будет недостаточно — необходима системная работа над уровнем индустрии.
Таким образом, эмоциональная тирада Червиченко — это не только личное признание в любви к российским фильмам и сериалам, но и отражение более широкой дискуссии о том, куда движется современное кино, как меняются запросы зрителей и насколько устойчивым окажется разворот части аудитории от западных стримингов к национальному контенту.